Но всё-таки кулак — это менее веский аргумент по сравнению с пистолетом. Питерские бандиты весьма успешно осваивают огнестрельное оружие. И особое внимание уделяют практическим занятиям на городских улицах.
В середине 1996 года серьёзно попортил нервы петербургской милиции некий загадочный хулиган. В разных районах города он со снайперской точностью стрелял в головы случайных прохожих из малокалиберной винтовки. После тридцати подобных инцидентов его всё-таки задержали. Стрелок оказался… несовершеннолетним. Стрелял он с чердаков и крыш домов, выбирая для большего интереса оживлённые места. Жертв выбирал произвольно. На вопрос «Зачем?» отвечал: «Тренировался». Спрашивать «Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» почему-то никто не стал.
В прошлом году было зафиксировано несколько случаев жестокого хулиганства: из проезжающего автомобиля по гражданам стреляли газовыми, пластиковыми, пневматическими, малокалиберными пулями. На улице Нахимова поверх голов ожидавших автобуса граждан неизвестные выпустили автоматную очередь. Улицы Санкт-Петербурга стали местом экзотического сафари, где вместо антилоп охотятся на людей.
Заметим, что в деле воспитания бандита из нормального ребёнка большую роль играют средства массовой информации. Тот шквал агрессии, насилия, садизма, который изливается на детскую душу с экрана телевизора, незамедлительно даёт свои ужасные плоды. Дело в том, что ребёнок в силу отсутствия у него аппарата критического восприятия поступающей информации зачастую не в состоянии отделить реальность от фантазии. И когда он видит в фильмах насилие и убийство, то привыкает к ним и начинает относиться как к нормальному рядовому явлению.
Приведу один из лично мне известных примеров. На моих глазах метрах в двадцати от меня автобусом сбило насмерть человека. Две молоденькие девушки, стоявшие в непосредственной близости от места трагедии, глядя на муки человека… смеялись. Как сейчас я помню хищный безумный оскал улыбающихся лиц… Им было весело. Всё – как в кино.
Огромное влияние на формирование психики современных детей оказывают мультфильмы. Характеризуя это направление детского кино, В. Бахревский совершенно справедливо отмечает, что здесь для детей выпускаются сериалы, и «их главная характеристика – оторванность от фольклора, от идеалов сказочного наследия, от красоты. Бесконечные космические войны уродов, дьяволиада повелителей мира кошаче-мышиная возня и погони, погони, погони…
Дети без ума от гомонящегося калейдоскопа смешно живущих фигурок. Именно без ума. Зато с умом действуют заказчики шоу.
Не знаю, оснащаются ли американские мультики спецпрограммами для обработки отдельных участков мозга и подкорки, но сила их воздействия и без того чудовищна. За годы правления в России Ельцина Дисней преуспел стократ, нежели вся американская пропаганда. Ущерб подсчитать невозможно в полной мере, он обнаружит себя через полтора десятка лет. Вот что мы уже имеем. Новые поколения русских детей не знают, кто это – Василиса Прекрасная, Иван-Царевич, Баба-Яга, Сивка-Бурка…
Я несколько раз в разных концах страны слышал жалобы мам и учителей: дети не хотят читать по-русски. А по-английски читают состоятельные, один процент из ста.
Заметны уже и перемены национального характера. Вместо природной русской сдержанности телевизором привита американская показная эмоциональность.
В московском метро американцев всегда узнаешь по беспардонным перекрикиваниям. Совсем ещё недавно наши дети выражали в общественных местах восторг улыбками, смехом, иногда выкриками. Теперь всюду визг – американский визг, визг Микки-Мауса…
Советская мультипликация тяготела к сказочной эпичности, к лирике. Действие развивалось затаённо, позволяя вглядеться в мир, а то и войти в него и совершить с героями все их подвиги и чудесные открытия. Вспомните «Ёжика в тумане» или паровозик, который задержался посреди весны, чтобы послушать соловьёв, чтобы не опоздать к главному…
Были и шумные мультики, с драками, с беготнёй, но никогда герои, даже отрицательные, не наделялись отвратительным уродством.
Что же предлагается теперь нашим детям вместо мудрых народных образов, вместо красоты сказочных царств, вместо дивной природы родной земли, вместо нежности, уморительных шалостей, вместо ласковости? Безобразные вопли, дикая радость от разрушения, размазывание врагов по стене. Одним словом — Микки-Маус.
Пусть знает каждая мать, живущая в России: американские мультфильмы — агрессор, оружие, стреляющее в завтрашний день. Завтра русская мать не узнает своих детей и сама будет детям чужая. Для них и Родина покажется чужой, они захотят совершенно иной жизни, они скопируют её по тем принципам, которые заложены в фильмах о звёздных войнах, о всемирных чародеях, о Микки-Маусе.
То, что мультики — пришельцы-завоеватели, подтверждает их незыблемое присутствие на ОРТ, НТВ и на Российском канале.
Вот они, зубки Микки-Мауса! Сами корни американского образа жизни под угрозой… И угроза эта от призыва первого лица государства не исчезнет, ибо Микки-Маус — достояние величайшего бизнеса и частица Их Величества Рынка. Страшно, если всё это происходит стихийно, но ещё страшнее, если так задумано»[1].
Наряду с негативным воздействием на психику детей современных фильмов и мультфильмов необходимо отметить и крайне отрицательное влияние тех игрушек, которые предлагаются нашему подрастающему поколению. И здесь опять нам кажется уместным процитировать Бахревского: «Не Варвара, не Варенька, а именно Барби, чтоб русским духом не пахло».
Милая куколка — ещё одно американское оружие стратегического назначения. Барби задумана с размахом. Это не просто кукла. Это образ жизни. Американской жизни. Русские девочки обречены проводить с Барби всё своё детство, постигать интимные мелочи физиологии, гигиены, быта приобретать навыки чужие, культуру — чужую, а главное — иметь, даже в игре, постоянный контроль.
Детство — это озимое поле жизни. Потому и страшна Барби.
Насаждать оккупантку начал журнал «Мурзилка», имевший в СССР пять твёрдых миллионов тиража. Из самых добрых побуждений, даря русским девочкам подружку из Америки.
Шагнув с помощью «Мурзилки» на порожек страны, Барби очень скоро стала полной хозяйкой в чужом доме. Ей никто не противостоит. Могучая советская детская литература истреблена якобы рынком. А в мире игрушек русская на русской земле — сиротинушка.
Нынешний московский «Детский мир» — пример чудовищной безответственности торгашей и всех «преобразователей жизни» по отношению к детям, к будущему страны. Отечественная игрушка — в закутке. Торжествует Америка. Гигантские двойники мультяшек, собачьи своры. Милое встретишь редко. Куда ни повернись — торжество уродства, безобразного искажения образов. Пестрота, полное отсутствие вкусам и любви.
В горбачёвские времена писатель Григорий Остер возопил о милитаризме советских игрушек. Дескать, чересчур много солдатиков, пистолетов, самолётов, танков.
И как же он благоговейно молчит перед сатанинской космической ратью американского производства! Каждый воин — чудовищный урод: дьявол, чёртик. Каждый вооружён истребительной установкой, разносящей в пух и прах звездолёты, планеты, Вселенные. У пиратов — ножи, у ковбоев — кольты. Самолёты сверхсовременные!
Итак, стремление к насилию, агрессии как стилю поведения человека в обществе закладывается в наше время в детскую душу с ранних лет. И удивительно ли, что люди, выросшие в такой духовной атмосфере, становятся убийцами, насильниками, грабителями. Кроме социального влияния, на душу, открывшуюся злу, оказывается сильное мистическое воздействие. Преступник становится своеобразным зомби, воплощённым носителем тьмы. Так, известный криминалист Юрий Антонян, специализирующийся на изучении психологии убийц, склонен считать, что у большинства обследованных им убийц наблюдаются такие нарушения психики, «при которых характерно уже на бессознательном уровне стремление делать живое неживым. Разрушать и уничтожать ради самого процесса»[2]. Иначе говоря, одержимость становится явной даже на поверхностном психическом уровне.
В заключение мне бы хотелось сказать несколько слов о так называемых «новых русских». Часть из них являются бандитами или вышли из этой среды. Это глубоко несчастные люди. По данным психологов, 100 % из них и члены их семей страдают сильными неврозами. Внутренняя опустошённость, страх завтрашнего дня, нестабильность семьи, болезненность детей не могут принести им удовлетворение в этом мире[3]. А в веке грядущем тем более ничего хорошего их не ожидает. Мне приходилось отпевать эту «братву». Видеть дорогие памятники, слышать о грандиозных попойках. И видеть страх, дикий страх в их глазах: «А может, вскоре я?..» От этого и вязанки свечей, которые они расставляют в церкви, и пожертвования в церковную кружку… Но всё это напрасно. Если не изменится главное — сердце. «Сыне, отдай Мне сердце твое», — говорит Господь. То есть приложись ко Мне, живи согласно Моим святым заповедям. А если это будет, изменится к лучшему мир. Для нас всех изменится.
[1]В. Бахревский. Неведома зверушка // «Завтра». 1998. № 5, февраль.
[2]Остров помилованных убийц // «Семья». 1997. № 39. С. 6.
[3]Учение о воздействиях на человека нечистых духов и методах борьбы с ним подробно изложено в сборнике святоотеческих работ « Добротолюбие». Т. 1—5. М., 1900.