Этим летом ко мне на приход приехала незнакомая женщина лет сорока пяти. Она была очень взволнована; нездоровый блеск в глазах, резкие, зачастую непроизвольные движения выдавали крайнюю степень её нервного напряжения.
— Батюшка, — начала она, — вы должны мне помочь. Я читала ваши книги, и мне показалось, что вы можете меня понять, помолиться и посоветовать, как жить дальше.
— Что же произошло с вами? — спросил я.
— Не со мной, — ответила женщина, — а с моим дедом, а через него и со всем нашим родом.
Немного успокоившись, она начала свой рассказ.
— Дед мой родился под Рязанью, задолго до революции. В смутное время 1917 года стал большевиком, а затем и работником ЧК. Он входил в так называемые «тройки» — выездные суды, включавшие в себя трёх человек, которые с отрядом красноармейцев разъезжали по сёлам и деревням нашей Родины и чинили кровавую расправу, зачастую над ни в чём не повинными русскими крестьянами. Многих мой дед приговорил к смерти, высылке и изгнаниях. Страшно стало имя его в среде односельчан.
И как-то, собравшись все вместе, всем миром прокляли они его и весь род его.
В 1937 году деда расстреляли его же дружки по НКВД. Попал под чистку. Дети его все погибли на войне, и только моя мать тогда уцелела. Не так давно трагически погиб мой брат, а мать умерла от мучительной болезни — рака желудка.
Я пыталась спасти свою мать. Но действовала, наверное, не так, как нужно, не по-Божьему. Я занялась йогой, стала экстрасенсом, лечила мать биополем — всё напрасно. Смерть медленно, но неумолимо сжимала тонкий ручеёк жизни в её теле.
Незадолго до кончины матери в Санкт-Петербург приехал новый гуру, йог, так называемый «профессор» Востоков. Я бросилась к нему, стала его ученицей, обеспечила жильём, помогала утвердиться в городе и в учёном мире своими связями и деньгами.
Маме он помочь не смог. Она умерла… Мои знакомые учёные-медики, проведя системное обследование возможностей и «сверхспособностей» гуру Востокова, пришли к заключению, что он просто шарлатан.
После данного заключения моя подруга, медик, у которой он жил в пустующей квартире, попросила йога освободить комнату. Востоков страшно рассердился, тут же проклял мою приятельницу и скверно обругал меня.
После данного инцидента я решила порвать с гуру всякую связь. Востоков грозил мне всевозможными несчастьями и предрекал скорую гибель, если я отойду от него.
И действительно, через неделю после ссоры с «учителем» я попала под машину, получила серьёзную черепно-мозговую травму, стала инвалидом второй группы.
Востоков от меня не отставал. Временами я ощущала его невидимое присутствие. Какая-то злая сила постоянно угнетала меня. От других, ранее близких к гуру людей я узнала, что он энергетический вампир, питается за счёт сил и энергии окружающих его людей и, «высосав», использовав их до конца, безжалостно бросает, как старую, ненужную одежду. Используя свою магическую, сатанинскую силу, Востоков привязывает учеников к себе, делает трудным их уход от выбранного гибельного пути.
Сейчас я стала ходить в церковь. Молюсь, исповедуюсь, причащаюсь — стало намного легче. Но всё равно ещё очень часто бывает не по себе, боюсь за детей, за внуков. Что делать? Как жить дальше?
Родовое проклятье. Проклятье народа — как это сграшно. Но не думают палачи и беззаконники о страшных последствиях своих прегрешений. Не только для себя, но и для своих детей до третьего рода…
Не говоря уже о Страшном Суде и о вечной вечности…
Какая она будет для них?
Прежде чем закончить эту историю, мне хочется остановиться ещё на одном рассказе, рассказе о ложной присяге и её странных последствиях для судьбы человеческой.