Отец Николай с матушкой прогуливались по Сергиеву Посаду. До начала службы было ещё несколько часов, и они решили осмотреть достопримечательности городка. Ничего особенного они не увидели: всё те же узенькие улочки, грязные мостовые, бесконечные ларьки, наполненные «заморскими» товарами. Люди тоже, как и везде: чем-то озабоченные, зачастую хмурые, куда-то спешащие. Никакого особого благочестия, несмотря на близость великой святыни, в них не наблюдалось. Вдруг внимание отца Николая привлекли две молодые девушки лет восемнадцати-двадцати. Они стояли на автобусной остановке, возбуждённо разговаривая и размахивая руками. К остановке быстро приближался рейсовый автобус. Неожиданно из-за спин девушек выскочил мужчина лет пятидесяти и резво бросился на другую сторону улицы. Видимо, он пытался опередить катящуюся махину, перебежать раньше, чем автобус подъедет и перегородит ему путь. Но споткнулся и рухнул прямо под колёса наезжающего транспорта.
Раздался дикий крик умирающего человека. Передние колёса переехали через распростёртое тело упавшего, безжалостно выдавливая и разрушая то, что только секунду назад называлось жизнью.
Матушка вскрикнула и прижалась лицом к груди мужа. Страшно, неестественно, ужасно выглядело происходящее.
От рокового автобуса отец Николай перевёл свой взгляд на молоденьких девушек, стоящих всего лишь в одном метре от места, где произошла трагическая смерть. «Нелегко, наверное, им сейчас», — подумал он.
Но реакция девиц поразила даже много повидавшего на своём веку священника: они хохотали. И это не был смех истерики, нервного потрясения. Вовсе нет. Девицам было просто весело. Наконец-то они стали участниками приключения, о котором можно рассказать знакомым, друзьям. Что-то новенькое, слегка щекочущее нервы, приятно развлекло их. А смерть, мученье другого — какое им до этого дело! Сколько раз по телевизору они наблюдали за картинами и покруче.
Дикая, неестественная гримаса безумного смеха запечатлелась на этих молоденьких, но уже хищных лицах. Возбуждённый блеск глаз и оскал белых зубов напомнил отцу Николаю гиен и шакалов, радостно воющих, когда находят свежую падаль — свою излюбленную пищу.
«Да не будет такого с народом моим!» — взмолился батюшка ко Господу, глядя на ужасное.