Сегодня многих волнует такой вопрос: почему Господь попустил падение и гибель некогда православного государства России? Ведь Православие, находясь в официальной симфонии с государственной властью, формально создавало благоприятные условия для спасения человеческих душ.
Но именно формальность, внешность и являлась одной из главных причин падения уровня духовности религиозной жизни в России. Мёртвая форма не нужна Богу. Вспомните слова Господа, обращённые к израильскому народу: Так говорит Господь:небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня, и где место покоя Моего? Ибо все это соделала рука Моя, и все сие было, говорит Господь… Заколающий вола — то же, что убивающий человека; приносящий агнца в жертву — то же, что задушающий пса… и как они избрали собственные свои пути, и душа их находит удовольствие в мерзостях их, — так и Я употреблю их обольщение и наведу на них ужасное для них; потому что Я звал — и не было отвечающего, говорил — и они не слушали, а делали злое в очах Моих и избирали то, что неугодно Мне (Ис. 66:1—4). А вот как определяет Господь угодных Ему: Вот, на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим (Ис. 66:2). И в другом месте: Слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею: вот, первая заповедь! (Мк. 12:29-30).
Искренняя, преданная любовь к Богу — вот что требуется от человека. А обрядность — это уже только форма, в которой выражается данная любовь. Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий (1 Кор. 13:1), то есть — ничто, утверждает апостол Павел. Любовь же к Богу выражается в исполнении Его заповедей. Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди (Ин. 14:15), — говорит Иисус Христос в Евангелии от Иоанна.
Гибель русского православного государства началась с отступления от духовной сущности Православия и закрепления внешней формы обряда как некоего самодовлеющего и спасающего фактора.
Жить по заповедям Господним непросто. Здесь постоянно приходится прилагать усилия, трезвиться, воевать с миром и помыслами, проникающими в душу. С миром, который превозносит богатство, славу, разврат, культивирует агрессию, тщеславие и гордость. И устоять против этого, особенно находясь на гребне власти, очень непросто. У многих возникает неотвязчивый соблазн: сохранив формально видимость Православия, исполнять обряд, отрёкшись от его духа.
Но если отпадает от истинной веры правитель, неминуемо следует за ним и ближайшее окружение. От них волна беззакония распространяется по всему народу. Вспомните святого Иоанна Предтечу, который всенародно обличал греховное второжёнство царя Ирода, ибо, следуя примеру правителя, его приближённые стали прогонять своих жён и предаваться разврату.
Отступление от духа православной веры, наметившееся у одного из первых представителей рода Романовых, расцвело во времена Петра I, Екатерины II и разразилось страшной катастрофой 1917 года.
Я не хочу сказать, что династия Романовых была грешнее, чем роды других людей, или, скажем, моих предков. Но с царей, имеющих мистическое помазание на царство, спрос особый. Вспомните хотя бы историю Ветхого Завета, Вторую книгу Царств, где описывается событие времён царя Давида. Был голод на земле в дни Давида три года, год за годом. И вопросил Давид Господа. И сказал Господь: это ради Саула и кровожадного дома его, за то, что он умертвил Гаваонитян (2 Цар. 21:1). И только после того, как Давид исправил грех царя Саула, умилостивился Бог над страною после того (2 Цар. 21:14). Личный грех царя Давида (2 Цар. 12:9) даже после его усердного покаяния вызывает наказание Божие, причём страдает не только царь, но и весь его народ. Ибо во время восстания Авессалома (одного из сыновей Давидовых) против отца гибнет множество израильтян: И был поражён народ Израильский рабами Давида… поражены двадцать тысяч человек. Сражение распространилось по всей той стране (2 Цар. 18:7—8).
Нам сейчас до конца не понятна та мистическая связь, которая соединяла богоизбранный народ с царём-помазанни-ком. Царя и, конечно же, русского православного самодержца можно было бы сравнить с вершиной пирамиды, основанием которой является народ. Или, по аналогии с человеческим телом, – с головой, а тело составляют люди данного государства. Куда захочет голова, туда и идёт тело, болеет голова — болеет и весь организм.
Может быть, в реальной жизни и нет такой прямой и яркой зависимости, как в приведённых выше примерах, судеб народа от личного благочестия государя, но безусловно одно: духовные установки, задаваемые правителем в процессе управления государством и определяющие нравственное состояние общества, зависят от его личного благочестия. Конечно, личная греховность царя может не сразу сказаться на жизни всего народа, если достаточно сильны религиозно-нравственные традиции данного общества. Но размыв моральных, нравственных, религиозных устоев государства непременно начнётся и отразится на внешнем и внутреннем состоянии страны.
В конце концов, старообрядческий раскол был во многом инициирован государем Алексеем Михайловичем[1], прельстившимся на звание василевса, единственного православного царя в мире, наследника древней Византии. Желание объединить под своим скипетром Россию и государства бывшей Византии во многом подвигло монарха на пересмотр обрядов Русской Церкви. Данная реформация, имевшая в основании идею создания единой обрядной платформы православной веры на случай слияния Византии с Россией, привела к ломке старого русского обряда, традиций и, естественно, не могла быть духовно оправдана.
Устоявшаяся, укрепившаяся традиция является могучей духовно-нравственной силой в деле сохранения народа как такового. И поэтому всякая ломка сложившихся духовно-исторических традиций неизбежно приводит к страшным потрясениям в обществе.
Старообрядческий раскол как следствие необдуманных церковных реформ потряс всё Русское государство сверху донизу. В народе была поколеблена сама вера. Люди спрашивали: «Если раньше верили неправильно, то где гарантия, что сейчас правильно веруем, а значит, и спасаемся?»
Именно в результате церковного раскола, вызвавшего раскол в душах православных людей, и стало возможно появление такого духовного монстра, как Пётр I.
Я знаю, что многие возмутятся этими словами, вспомнят «окно» в Европу, достижения западной цивилизации, привнесённой Петром I в Россию. Но ещё раз хочу подчеркнуть: в данной работе мы рассматриваем историю России сквозь призму Божественной истины, обращаем внимание именно на те процессы, которые или способствуют или мешают спасению человеческой души.
Приведу следующую малоизвестную цифру. За годы петровских реформ взрослое мужское население России сократилось примерно на 40 % и только через 50 лет достигло своего былого уровня. Урон же духовный переоценить невозможно. Уничтожено патриаршество, разорены монастыри, монахи берутся в солдаты, калеки-солдаты постригаются в иноки, отменяется тайна исповеди, иноземцам открывается широкая дорога для проповеди инославия и оккультизма. Сжигаются старообрядцы, вздёргиваются на дыбе инакомыслящие. Всё старинное, русское подвергается осмеянию и поношению.
Отмена тайны исповеди отталкивает от Церкви целые слои общества. Многие перестали верить священникам — да и как верить, если сегодняшняя исповедь завтра может лечь роковыми листками на стол Тайной канцелярии? Именно при Петре I появляется порождённый усилиями масонства так называемый класс интеллигенции, для которого всегда были характерны богоборческая направленность и антимонархическая деятельность.
Могила для монархии в России начинает усиленно копаться именно во времена Петра I. Ибо монарх как помазанник Божий, как верхушка мистической пирамиды, составленной из числа православного населения России, может существовать только в среде верующего народа, где он почитается как отец родной, как проводник воли Божией на земле. Уважение, почитание и послушание царю складываются именно благодаря вере в него как помазанника Божия, а вовсе не на силе оружия и полиции. Когда нет православного народа, тогда не может быть и православного царя.
Во времена царствования Николая II развращённость общества достигла своего предела. Отпадение от православной веры в светских кругах и интеллигенции было всеобщим явлением и признаком хорошего тона. Царя-мученика ненавидели и не принимали в высшем свете именно потому, что он был православным по своему духу и жизни. Этого не могли понять и простить.
Развращённость, занятия спиритизмом и оккультизмом охватили все слои общества и достигли даже крестьянских дворов. Так, иеромонах Пётр Серёгин[2], родившийся в 1895 году, с покаянием вспоминает, что в юности он, как, впрочем, и многие другие молодые крестьяне, занимался спиритизмом. Схиархимандрит Зосима[3] рассказывал, что в предреволюционные годы из огромного числа монахов, населявших в ту пору Троице-Сергиеву Лавру, лишь четверо, как было ему открыто Пресвятой Богородицей, по-настоящему несли иноческие обеты и были угодны Богу. Мирской дух, стремление к внешним революционным преобразованиям захватывали даже духовные семинарии и академии. Крушение некогда Православной державы становилось неизбежным.
[1]Который, впрочем, в плане личного благочестия находился на довольно высоком уровне.
[2]См. книгу «Дневник и поучения иеромонаха Петра Серёгина». СПб., «Светослов», 1998. С. 105.
[3]Прославившийся своим благочестием и святостью схиархимандрит Захария-Зосима (1850—1936).